Мировоззрение Инны Богословской в вопросах внешней и мировой политики поражает своей эклектичностью и яркостью. Инна Германовна не скупится на образы, призванные обосновать и донести до широких избирательских масс ее основные идеи: здесь используются в качестве аналогий «Швейцария», «Хельсинки», «слоны», «хаты», «цивилизационные массивы», «сверхновые государства» и прочие лингвистические конструкции. К сожалению, резко увеличивая пестроту и яркость своих взглядов, столь любимые иногда избирателями, Богословская приносит в жертву все мыслимые закономерности развития мировой политики и способы ее понимания.

История и здравый смысл учит нас тому, что популизм в области внешней политики – это вдвойне опасный популизм. Уже в среднесрочной перспективе он ставит на кон безопасность государства как таковую, создает прямые угрозы и формирует авантюристическую, безответственную внешнюю политику. К сожалению, ничего концептуально нового, грамотного и по-настоящему перспективного украинская дипломатия и внешняя политика, переживающие не лучшие времена, почерпнуть из идей Инны Богословской не смогут.

Почему? В первую очередь потому, что в основе этих идей лежит не осознание практических интересов Украины и не комплекс идеологических взглядов на внешнюю политику, а почти исключительно – несколько слабо связанных между собой идей, каждая из которых обладает более чем сомнительной ценностью и основана на запутанных, ложных или попросту неверных представлениях о современном состоянии дел в мировой политике. К сожалению, процесс генерирования идей в такой ситуации выглядит не как формулирование выводов и конкретных рекомендаций на основании объективного анализа, а как «подтягивание» сомнительных тезисов для оправдания заранее заготовленных лозунгов. Такой подход никак нельзя считать ни конструктивным, ни полезным. Зато он очень просто может стать опасным, особенно в той сложной геополитической ситуации, в которой находится современная Украина.

Для большей ясности попробуем сначала разобраться в основных элементах мировоззрения Инны Германовны с тем, чтобы потом перейти к анализу ее внешнеполитических «идей-фикс». Выступление Инны Богословской на круглом столе «Нейтральный статус как парадигма внешнеполитической стратегии Украины» 13 марта 2008 года станет основным источником.

1. Тезис:

    

   «Первый и главный тезис, который я предлагаю к обсуждению - тезис о том, что «три слона»,  на которых стояла система мирового порядка после 2-й мировой войны на сегодня находятся в коме. И в ближайшие 5-10 лет мир вынужден будет окончательно признать,  что полностью разрушен существовавший после 2-й мировой войны мировой порядок... Первый «слон» – устав ООН и хельсинские соглашения... одностороннее провозглашение независимости (Косово) положило конец, или это начало конца, одной из трех основ, на которых стоял мировой порядок после 2-й мировой войны...»

    

   Комментарий: Возможно, это осталось незамеченным украинскими политиками, но мир окончательно признал разрушение послевоенной международной системы давным-давно. Причем это признание давно сменилось осознанием, а потом начался процесс осмысления и выдвижения содержательных сценариев будущего развития. Все это делалось в начале 1990-х годов. Именно тогда были сформулированы основные альтернативные концепции, вокруг которых потом годами шли внешнеполитические дискуссии: «столкновение цивилизаций», «конец истории», «однополярный мир», «слабеющая гегемония», «смерть либерализма» и прочие. Было выдвинуто множество вариантов ключевых элементов старого и нового миропорядка. В свете этого, оригинальность вступления Инны Богословской состоит лишь в том, что в одном предложении сочетаются устав ООН и Хельсинские соглашения – документы, которые противоречат другу, в частности в отношении столь широко обсуждаемого соотношения принципов целостности государств и прав народов на самоопределение. Упоминание этих двух документов вместе может свидетельствовать не только о недостаточном знании предмета, но и об оставлении возможности защищать любую удобную на данный момент позицию, скажем, по вопросу сепаратизма и Косово. Ну и, конечно же, датировать «конец или начало конца» регулирующей роли ООН моментом провозглашения независимости Косово не совсем корректно, поскольку и сам косовский кризис (как и вся война в бывшей Югославии), и множество иных проблем обходились без вмешательства ООН, начиная с самого окончания «холодной войны». ООН, как инструмент частичного регулирования и ограничения противостояния сверхдержав, просто не мог быть эффективным в новых условиях. Это было очевидно еще 20 лет назад, хотя, по мнению множества исследователей, и в ходе самой «холодной войны» ООН могла более-менее эффективно справляться со своими задачами только в тех случаях, в которых между собой не соперничали СССР и США. Случаев таких было очень немного. Так стоит ли придавать запоздалому осознанию факта кризиса ООН такое фундаментальное значение? Мир уже давно живет с другим набором актуальных вызовов и угроз.

 

2. Тезис:

    

   «Вторая основа, на которой стояло здание мировой безопасности после 2-й мировой войны - ядерное нераспространение и система военных сдержек, сдерживания гонки вооружения. Мы знаем, что на сегодня мы имеем уже минимум шесть, а по пессимистическим подсчетам девять ядерных государств... Это, безусловно, свидетельство того, что  система ядерного сдерживания, которая была описана международными договорами, тоже потерпела фиаско... Программа СОИ развивается Соединенными Штатами в одностороннем порядке - таким образом система военной безопасности, основанная на ядерном нераспространении и военном сдерживании также потерпела фиаско».

    

   Комментарий: Вообще-то на сегодня мы имеем восемь ядерных государств – США, Россию, Великобританию, Францию, Китай, Индию, Пакистан и Израиль, из которых последнее – неофициально. Плюс, возможно, Северная Корея. Ошибка в известных даже неспециалистам истинах обесценивает несколько дальнейшие рассуждения о достаточно сложных проблемах кризиса международного режима нераспространения. Этот режим, не «описанный», а заложенный в Договоре о нераспространении, слабеет уже давно, и в первую очередь потому, что реалии мировой политики далеко уже не те, что были в 1970-х годах. С этой точки зрения подобный кризис – вполне естественная вещь. Он, конечно, влияет на систему международной безопасности, но для Украины с момента отказа от ядерного оружия это далеко не самая важная проблема. Вторая фактическая ошибка в этом коротком абзаце – упоминание программы СОИ (Стратегическая оборонная инициатива) США. Эта программа была инициирована Президентом Рейганом в 1983 году и завершена Президентом Клинтоном в далеком уже 1993. На смену ей пришли ряд других программ США, связанных не в последнюю очередь с кризисом режима нераспространения. Снова основанием для выводов служит апелляция к давнему и малоактуальному прошлому, к тому же апелляция с ошибками.

 

3. Тезис:

    

   «И Третья основа, третий «слон», на котором стояла система безопасности после 2-й мировой войны - признание доллара в качестве общепризнанной конвертационной валюты. Крушение доллара сейчас, как единственной валюты признаваемой всеми международными финансовыми организациями и суверенными государствами, связано не только с рецессией в США. Но и с тем, что появление евро, как валюты Евросоюза, была началом конца монополии доллара.»

    

   Комментарий: Здесь вопроса два. Что такое «конвертационная валюта»? И в чем выражается «крушение доллара» сейчас? Без ответа на них рассуждения о финансовых основах современного миропорядка становятся неосмысленными, а ответы найти у Инны Германовны пока не получается.

Дальнейшие рассуждения о мире, ООН, Украине и нейтралитете основываются на комбинировании в различных пропорциях озвученных истин и, в силу этого, имеют сомнительную ценность. Не только интеллектуальную, но и практическую. По сути дела, основанием для так широко рекламируемых инноваций во внешней политике, предлагается просто-напросто устаревший и полный ошибок, как фактических, так и концептуальных, «анализ» малоактуальных проблем. Тем самым ценность предлагаемых Партией Вече и лично Инной Богословской внешнеполитических идей изначально ставится под большое сомнение. Оно только усиливается по мере ознакомления с основными «рецептами», сформулированными, надо полагать, под влиянием «сотен круглых столов» и декларируемой«консолидации элит».

1. «Наша хата – не для НАТО!»

    

   Комментарий: Этот лозунг наиболее полно выражает целый комплекс идей Богословской, связанных с нейтралитетом, участием в миротворческих операциях под эгидой Альянса, отношений со США и прочими сопутствующими вопросами. Каждый из этих вопросов требует вдумчивого ответа, но нам предлагается чересчур упрощенная формула. Основная проблема здесь даже не в том, что восприятие НАТО, предшествующее провозглашению такого лозунга, так же устарело, как и многие другие взгляды Инны Германовны; а в том, что не предлагается сколько-нибудь здравой альтернативы. Это и есть примером внешнеполитического популизма, столь опасного для Украины.

 

2. Нейтралитет Украины

    

   Комментарий: Ключевая рекомендация Инны Богословской для украинской внешней политики – нейтральный статус – тема, с одной стороны, настолько серьезная, что требует настолько же серьезного подхода, с глубоким знанием международно-правовых, политических и геополитических нюансов. С другой же стороны, если такого знания нет, то этот лозунг превращается в настолько пустой звук, который не выдержит критики ни по одному из фронтов. В общем и целом, можно сказать, что нейтральная Украина – это фантом из прошлого, из тех же 1990-х годов, когда все вокруг было другим. В сегодняшних реалиях, с расширившимися НАТО и ЕС, усилившейся Россией и нарастанием региональной дестабилизации, стремиться к нейтральному статусу могут или очень сильные, или очень богатые страны. Всем остальным нужно думать об участии в коллективных системах безопасности. Никакие примеры «Швейцарий» и «Хельсинки» не подходят к украинским современным реалиям и остаются лишь популистическими картинками.

 

3. Шанхайская организация сотрудничества

    

   Цитата: «Создание ШОС, мы не можем не обращать внимания на то,  что на Евро-Азиатском континенте складывается новый, огромный политико-экономический и военно-политический союз. Шанхайское соглашение, это то соглашение, которое безусловно будет предопределять крупные экономические и политические процессы в мире в ближайшие 100 лет. Нужно понимать, что уже сегодня это соглашение, которое объединяет Россию, Китай, все постсоветские страны Средней Азии, кроме Туркменистана, плюс  страны-наблюдатели: Индию, Пакистан, Монголию и Иран. Мы должны понимать, что это соглашение объединяет почти 3 млрд. населения, все наиболее быстрорастущие экономики мира. И, извините уже за это, объединяет практически все евро-азиатские ядерные державы, кроме Франции и Великобритании. Поэтому очень важно понимать, что мы обязаны отвечать и на этот вызов. Обязаны позиционироваться и в этом военно-политическом и экономическом пространстве, которое является новейшим и бросает очень серьезный вызов нашим самоопределениям.»

    

   Комментарий: Известно, что Евразия – это материк, а не континент. Известно также и то, что прогнозы «на ближайшие 100 лет» не способны давать даже самые проницательные исследователи международных отношений. Как известно и то, что ШОС – это всего лишь инструмент во внешней политике государств-членов. В нем нет черт наднациональности, а потому распасться он может в любой момент, как только перестанет выполнять свои функции. Продемонстрированная Инной Германовной претенциозность в оценках и прогнозах служит плохим фоном для дальнейших выводов и рекомендаций. А пассаж про «почти все евро-азиатские ядерные державы», из которых членами ШОС являются только Китай и Россия, служит эффектной кульминацией искаженного восприятия действительности в этом регионе мира. Разрабатывать для Украины стратегию на основании такого восприятия было бы нерационально.

 

4. Россия

    

   Цитата: «Совершенно очевидно, что так или иначе, Россия выйдет на создание новой финансовой доминанты. Либо это будет рубль, как свободно конвертируемая валюта. Либо, если Россия сможет сыграть очень сильную игру вместе с Китаем, то это будет новая конвертируемая валюта Шанхайского соглашения, Шанхайского союза. Это появление «третьей валюты», которая будет претендовать наряду с долларом и евро на роль финансового инструмента в мировой экономике. Если в России не произойдет никаких катаклизмов, то очевидно в течении 3-х максимум 4-х лет Россия выйдет на собственную валюту и очевидно в течении 7-10-ти лет  мы получим единую валюту шанхайского союза.  Это тоже вызов и свидетельство того, что «глобализация по-американски» завершилась. Америка как единственный центр и как единственная сверхдержава утратила свое монопольное право. Доллар, как единственная валюта, утратил свои монопольные позиции. Создаются новые центры силы. И в этих условиях пытаться «запихнуть» Украину в пахнущее нафталином международное пространство образца послевоенных соглашений, значит не иметь никакого будущего для нашей сверхновой страны. А Украина невероятно потенциальна. Она в своей исторической миссии должна стать мостом и площадкой для поиска коммуникаций и взаимопонимания между Европой, Евразией и Исламским миром, который у нас с Юга. И именно в этом залоге, нам нужно начинать вести дискуссию.»

    

   Комментарий: «Сверхновая страна», «миссия», «мосты» наряду с кричащим коктейлем из «прогнозов», оценок и очевидностей создают еще одну сомнительную основу, на этот раз для решения действительно важной задачи определения формата двусторонних украино-российских отношений. То, что именно эти отношения будут самыми важными для Украины в ближайшее время, понятно и без крайне сомнительных рассуждений на тему национальных и сверхнациональных валют. Но построение рамок и принципов таких отношений – процесс ответственный и сложный. Объективно, Украина всегда стоит в отношениях с Россией перед дилеммой защиты своей независимости и поиска конструктивных путей развития взаимозависимости. Это – практические, а не идеологические или пропагандистские вопросы. А потому такого рода пафосная риторика здесь не совсем уместна. Гораздо конструктивнее смотрелось бы, для начала, определение наиболее ключевых проблем в двусторонних отношениях.

Выводы неутешительны, и состоят в том, что аргументированной, зрелой, целостной внешнеполитической программы у Инны Богословской нет. Вместо нее есть набор лозунгов, противоречий и ошибок. Это прискорбно, особенно для тех, кто продолжает искать альтернативных политиков в той нише, где они провозгласили себя «интеллектуалами» и «элитой».